Беседы о времени и о себе
Основатель российского тайм-движения Глеб Архангельский попытался в популярном формате реанимировать идеи тайм-менеджмента в России. Еще не так давно русский деловой человек оживлялся, заслышав стильный термин. Но, как водится, западные рецепты нам вскоре показались пресными формализациями. Теперь тайм-менеджмент возвращается в виде философски активной добавки с девизом «от инструмента — к идеологии».
Деловые книги сегодня учат не столько работать, сколько правильно жить. В этом нас лишний раз убеждают обычно в рекламных целях вынесенные на обложку отзывы именитых читателей: «После прочтения Х словно пелена спала с моих глаз. Я стал лучше видеть!», «Думаю, Y способна перевернуть ваше представление о многих вещах в этом мире»… и так далее. Рядовые пособия в неявной форме транслируют определенное мировоззрение, хиты деловых продаж не стесняются объявлять себя «суммой» новой корпоративной философии. А по сути — философии вообще. Ведь как ты работаешь, так ты и живешь, по умолчанию предполагается дружинами гуру, пишущих с натуры не бизнес — саму жизнь. Если твой бизнес — в стиле фанк, ты не можешь возлюбить традиционное общество как самого себя. Если твой принцип — кайдзен, то очень сложно понять ценность революции, этой циничной насмешки над предками. Кажется, что книга Архангельского в данном смысле очень удобна своей ненавязчивостью: в одних местах она говорит о Боге и Времени, в других — о командировочном пакете и сэкономленном на его сборе получасе. Ум чувствует себя раскованно: можно остановиться на мелочах, взять «корешки» — практические советы, оставив мировоззренческие «вершки» нетронутыми. И попадает в ловушку.
Но сначала в ловушку попала сама теория тайм-менеджмента. Вернее, инструментальный подход к ее распространению, изымающий из оборота «философию времени» в пользу пригоршни насущных рекомендаций по экономии минут и часов. Автор сам охотно рефлексирует на эту тему, отвечая на упреки в адрес тайм-менеджмента, заключающиеся в «иссушающем» воздействии его на личность, на эмоциональную природу человеческих отношений. Упрек особенно весомый в российской культуре ведения дел, известной своим вниманием к «задушевности» партнерских отношений и, вообще, далекой от формализованных подходов.
Может быть, не в последнюю очередь вследствие этого как бы ни были велики успехи делового тайм-движения в России, мода на него уже проходит. Соответственно, главный идеолог отечественного тайм-движения Архангельский применяет лучшую защиту — атаку. Выживая в России, тайм-менеджмент должен выйти за рамки бизнес-теории или даже офис-теории, став идейной платформой перестройки национального отношения к личности (уважение к частному времени) и к деятельности (четко сориентированное во времени проектирование и реализация). Философия времени — объединяющая философия, и Архангельский указывает как христианам, так и атеистам на максимально универсальную ценность — время. Примиряет не только оно само, но и осознание его ценности.
Современный манифест тайм-менеджмента так и звучит: от инструмента к идеологии. Конечно, идеология в таком варианте — рационализм от начала до конца. От рационализации использования времени (инструменты планирования работы и отдыха, контроль за «поглотителями времени», выделение приоритетов) до сугубо рационального предположения о том, как много светлого и прекрасного сумеют извлечь люди из освободившегося периода, заполнив его программами самореализации. Этот оптимизм роднит сегодняшних лидеров тайм-движения с их предшественниками из лиги «Время», корпевших над времясберегающими технологиями для приближения будущего в оттенках приятного розового цвета. И неважно, в каких подробностях теперь видится это будущее, заряд (и русский размах) оптимистического конструктивизма — непреходящий элемент идеологии тайм-движения. Здесь, конечно, русский ум тянет задуматься: а разве хорошо, если человек действительно будет успевать делать все желаемое? Вряд ли такая постановка вопроса «срубит» под корень устремленность в будущее, «богатое временем». Архангельский и сам признается, что термин «тайм-менеджмент» на самом деле эвфемизм, в реальности же мы управляем не временем, а собой.
Декларируемая фундаментальность идеологии тайм-менеджмента предполагает всевозможные заходы в размышлениях о времени. Фактически, в рамках тайм-менеджмента каждому предлагается побыть Гансом Касторпом, при этом для «излечения» нужно воздвигнуть Волшебную гору в самом себе, не столько размышляя о времени, сколько имея с ним дело. Диагноз поставлен верно: вряд ли кто-то из нас доволен своей «успеваемостью» как на работе, так и в скособоченном переработками досуге. Автор излагает анамнез доступно и качественно, попутно оказывая первую помощь своими рекомендациями, прошедшими проверку в российских компаниях.
Дмитрий Черников
